Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти. Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише. Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны. «Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями? Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы. Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества! Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.

Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти. Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише. Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны. «Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями? Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы. Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества! Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.

Лучано Паваротти в фильме, пропитанном духом Ренессанса. Обязательный пункт в меню каждого оперного гурмана. Фильм Поннеля, рассказывающий мелодраматичную кровавую историю о горбатом шуте, его похищенной дочери и мести, которая обернулась ужасной катастрофой, воспроизводит вердиевскую драму буквально: великолепные локации — пышные, но обветшалые дворцы, прибрежные трущобы, скученный город; разодетые придворные, карлики в шутовских нарядах, герцог, облаченный в позолоченные гирлянды из фруктов. Его двор не только распущен, но и развратен, антисанитария — тоже в духе времени: мыши в салате!

Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти. Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише. Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны. «Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями? Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы. Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества! Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.

Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти. Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише. Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны. «Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями? Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы. Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества! Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.

Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

Лихорадочное неистовство эмоций и необузданность страстей в венской «Саломее» Сирила Теста. В своей постановке режиссер Сирил Тест смог сделать энергию и сердцебиение Саломеи осязаемыми, показал ее душевные травмы крупным планом (буквально — транслируя лица артистов на экране в режиме онлайн) и рассказал семейную историю могущественной династии, внутренние механизмы которой привели к закономерному финалу — краху. Смелое новшество — Тест выводит на сцену сразу трех Саломей. Взрослая — Малин Бюстрем — голосом и драматически выражает весь тот ужас, в котором живет героиня; одна из «детских» версий Саломеи — юная балерина Анна Чеснова — ошеломляет пугающе-запоминающейся интерпретацией танца «Семи покрывал». Вдобавок к визуальному ряду и потрясающей музыке Штрауса зрители Венской оперы получили обонятельный аккомпанемент к танцу, созданный знаменитым мастером-парфюмером Фрэнсисом Куркджяном. С колоссальным оркестровым мастерством Штраус изобразил декадентскую, душную атмосферу королевского двора, на совести которого загубленное детство Саломеи, смело взорвал как музыкальные, так и моральные концепции своего времени, обнажив психологические проблемы героев. В энергичном, тонком исполнении Филиппом Жорданом партитуры, перескакивающей от одной тональности к другой, от резких ударных к солирующим инструментам, проявляется вся противоречивость и контрастность музыки и сюжета. Французский режиссер Сирил Тест представляет оперу «Саломея», во времена Штрауса запрещенную цензурой к показу, как нечто большее, чем просто трагедия. Молодая женщина, которую преследует один могущественный мужчина и отвергает другой, мстит за себя, запустив цепь событий, в результате которой один гибнет, и смерть второго тоже не за горами, но в процессе погибает сама. Тест переносит действие из древней Палестины времен римской оккупации на некий блестящий светский раут, чем смещает фокус на один из аспектов пьесы: как семья наносит травму психике четырнадцатилетней девочки.

Асмик Григорян, Теодор Курентзис и труппа Peeping Tom. Ты не владеешь тем, кто не боится смерти. Самая ожидаемая премьера лета, «Кармен» в Зальцбурге — событие, которое поляризовало критиков и публику. Аргентинская режиссер-хореограф Габриэла Карризо, бельгийская танцевальная компания Peeping Tom и дирижер Теодор Курентзис предложили не просто новое прочтение, а радикальный пересмотр привычных оперных клише. Дебют Асмик Григорян в нетипичной для сопрано партии, Джонатан Тетельман в роли помешавшегося от ревности Дона Хосе, Кристина Мхитарян — отважная Микаэла и Давиде Лучано в роли тореадора Эскамильо — абсолютно звездный состав приковал к себе внимание оперной публики по всему миру. А трактовка оркестра Курентзиса Utopia раскрыла давно знакомую музыку с совершенно неожиданной стороны. «Кармен» Жоржа Бизе — одна из тех опер, мелодии которой знакомы даже тем, кто редко посещает оперный театр. Именно эта узнаваемость представляет собой вызов для каждой новой постановки: как пересказать историю, которая на протяжении поколений ассоциировалась с устоявшимися образами и ожиданиями? Работа Габриэлы Карризо — виртуозное танцевальное представление, балансирующее между антипатриархальной фантазией и тревожной реальностью. Художник Христоф Хетцер создал мрачный, абстрактный апокалиптический пейзаж в красно-серых тонах, где так мало иберийского колорита и оживленной рыночной суеты под средиземноморским солнцем. Вместо этого — темные, неприступные стены и серые скалы. Габриэла Карризо строит «Кармен» как танцевальный спектакль, где главные герои получают танцующие «альтер эго», передающие их внутреннее состояние. Режиссер отказывается от разговорных диалогов либреттистов Людовика Галеви и Анри Майяка, а также от речитативов Эрнеста Гиро. Это устраняет утомительные характеристики персонажей и все связующие элементы, нарушающие творческий поток. Сцена готова для безудержного творчества! Карризо, хореограф, прославившаяся по всей Европе благодаря своей труппе, была рада выступить на сцене большого Зальцбургского фестивального зала после многих лет работы на менее именитых площадках. Карризо использует язык тела и электронные звуковые коллажи как основу повествования. В центре внимания — исследование системы насилия, где убийство Кармен — не просто результат ревности, а фемицид в мире, где мужчины с детства учатся убивать. Однако Карризо далеко отошла от упрощенного дуализма мужчин-бандитов и женщин-жертв. В своей постановке она хочет добраться до системных корней этого патриархального конфликта и, по ее собственному признанию, провела обширное и кропотливое исследование в рамках подготовки к этой работе на сцене Зальцбурга.

Постановка Государственного академического центрального театра кукол им. С.В.Образцова. На фоне кадров исторической кинохроники и рисунков Сергея Образцова оживают в куклах легенды театра и кино: Любовь Орлова и Лидия Русланова, Чарли Чаплин и Леонид Утесов, Соломон Михоэлс и Федор Шаляпин, а также другие исторические знаменитости. В основе спектакля — автобиографическая книга С.В.Образцова «По ступенькам памяти». Как складывалась история жизни великого кукольника, прожившего весь ХХ век, создателя крупнейшего в мире театра кукол? Создатели спектакля «Я — Сергей Образцов» раскрывают занавес времени и представляют жизнь гения как портрет на фоне эпохи, эпичное и одновременно исповедально-лирическое путешествие по ступенькам памяти. Необыкновенная жизнь рассказана простыми обыкновенными словами, эпизодами будней: первая кукла, первая любовь, первые творческие опыты и гастроли… Создание театра, годы войны и День Победы, репетиции и премьеры, юбилейный вечер народного артиста СССР и любимая песня мамы… Евгений Цыганов в роли гения ХХ века не только преображается сам, но своей игрой меняет реальность, позволяя зрителям путешествовать и во времени, и в жизни, в чувствах и мыслях Образцова. Герой рассказывает о театре и людях, о приметах быта и сменах эпох, а перед зрителями — подчас с улыбкой, подчас до слез — раскрывается история становления души художника. Портретные куклы самых ярких актеров и знаменитостей играют на фоне обобщенных декораций — лестницы-подиума из белоснежных ступеней. Куклы становятся метафорами человеческих страстей, век и человек соединяются, а великий Сергей Образцов становится собеседником сегодняшних зрителей.

Триединство Асмик Григорян в зальцбургском эксперименте Кристофа Лоя. Зальцбургский фестиваль впервые за свою историю взялся за «Триптих» Пуччини — произведение, задуманное композитором как единое целое, но части которого почти всегда исполняются по отдельности. Режиссер Кристоф Лой не только поставил «Триптих» целиком, но и с неожиданной дерзостью поменял привычный порядок. Вместо общепринятой последовательности (мрачный «Плащ», лирическая «Сестра Анжелика», комический «Джанни Скикки») Лой начинает с комедии, продолжает веристской драмой и заканчивает трагедией. Но главная режиссерская находка (и главный риск!) — все три женские партии исполняет одна певица, литовская сопрано Асмик Григорян. Солистка перевоплощается из капризной флорентийской девчонки, выпрашивающей у отца разрешение на брак, в уставшую от жизни женщину, мечтающую о побеге с любовником, а затем — в монахиню, чья вера рушится после известия о смерти незаконнорожденного сына. Три непохожих по характеру голоса, три уникальных пластических рисунка, три разных способа дышать. И все это — на одной сцене, в один вечер, под одной фамилией в афише. На первый взгляд, три одноактные оперы «Джанни Скикки», «Плащ» и «Сестра Анжелика» никак не связаны друг с другом. Их общей темой является только случайность человеческой судьбы, которая лишь изредка способна предложить счастливый финал «жизненного приключения», — сложная концепция, не каждому режиссеру под силу. К счастью, Кристоф Лой как раз из тех немногих. Лой отталкивается от «Божественной комедии» Данте, но переворачивает ее. У Данте путь героя — от Ада через Чистилище к Раю. У Лоя — наоборот: «Джанни Скикки» (комедия, плутовская новелла) — своего рода «Рай», но земной, житейский, полный иронии и оптимизма. «Плащ» (любовный треугольник, убийство) — «Чистилище», где страсть сталкивается с жестокостью реальности. «Сестра Анжелика» (смерть ребенка, самоубийство) — «Ад» , ад одиночества, утраты и невозможности прощения. Этот радикальный разворот заставляет зрителя переживать финал не как «десерт после обеда», а как неумолимое погружение во тьму — от легкости к бездне. Дирижер Франц Вельзер-Мест и Венский филармонический оркестр создали звуковое полотно, где слышна каждая деталь: и гул медных, и прозрачные струнные, и тревожный перезвон колокольчиков. Режиссер Кристоф Лой выстроил спектакль без лишних декораций, но с точными психологическими деталями: Лауретта, поющая знаменитую арию не в кокетливом восторге, а с тихой, почти школьной грустью; Жоржетта, затягивающаяся сигаретой на палубе баржи; Анжелика, в финале сбрасывающая монашеское облачение и надевающая черное платье и туфли на каблуках, чтобы умереть как женщина, а не как святая. После финала зал, по воспоминаниям очевидцев, разразился долгой, оглушительной овацией. Григорян, выходя на поклоны, с трудом сдерживала слезы. Это была не просто опера — это был марафон выдержки, таланта и абсолютного актерского перевоплощения. Три оперы, три женщины, один голос — и один грандиозный триумф.

Аня Хартерос и Людовик Тезье в мафиозном Риме. Нуарная постановка в стиле гангстерских триллеров Скорсезе. Главное украшение афиши зальцбургского Пасхального фестиваля — «Тоска» под музыкальным руководством Кристиана Тилемана. Австрийский режиссер Михаэль Штурмингер решительно переносит действие из наполеоновского Рима начала XIX века в современный мир, выбрав для своей постановки эстетику мафиозных хроник и криминальных блокбастеров. История превратилась в «идеальный триллер», который критики единодушно сравнивали с фильмами Мартина Скорсезе — в частности, со «Славными парнями». Система здесь — мафия, а Скарпиа (Людовик Тезье) — ее главарь, окруженный вооруженной до зубов охраной. И герой Тезье настолько зловещ и мощен, что знатоки и любители классической «Тоски» увидят совсем иной финал… «Тоска» Штурмингера, впервые представленная на зальцбургском Пасхальном фестивале в марте 2018 года, — это чистый нуар, полный классических клише гангстерских фильмов, но поданных с таким осознанным самообладанием и иронией, что они стали идеальной сценой для этой кинематографичной истории. Сценографы Ренате Мартин и Андреас Донхаузер (работающие под брендом donmartin supersets) создали роскошные декорации, которые во многом определили успех спектакля: бетонный подземный паркинг, где происходит погоня и перестрелка; стильная резиденция главаря мафии с воссозданными интерьерами палаццо Фарнезе и знаковыми штрихами современности (дорогая кофемашина, велотренажер и безупречные костюмы от кутюр); яркая неоновая вывеска IL DIVO на крыше замка, где казнят Каравадосси (Александр Антоненко). Немецкая сопрано Аня Хартерос создала образ Флории Тоски не просто как ревнивой певицы, а как сломленной женщины, которая почти наивно верила в добро и теперь обнаруживает, насколько далеко может зайти в борьбе за любовь. Знаменитую арию «Vissi d’arte» певица исполнила не как громогласную молитву, а как проникновенное признание, к тому же — лежа на столе (поза, в которой сохранить вокальный контроль невероятно сложно!), без единого намека на нехватку дыхания, проблем с опорой или интонацией. Дерзкий и динамичный спектакль Штурмингера с первых нот задает идеальный тон, заставляя зрителя забыть о статичности оперы и погрузиться в кинематографичный экшен; а неожиданный сюжетный твист в финале доводит режиссерский подход до логичного конца.

Доктор Фауст, охваченный жаждой знания, бросает учебу ради занятий магией и заключает сделку с дьяволом: если Мефистофель будет служить Фаусту при жизни, доктор отдаст свою душу дьяволу после смерти. На время этого театрального представления сцена «Глобуса» превратится в поле битвы между Люцифером и ангелами за душу одного человека. Пьеса Кристофера Марло «Доктор Фауст» считается одной из наиболее значительных и известных трагедий, написанных до Шекспира.

Мюзикл «Норд-Ост» стал первым в России спектаклем, который был поставлен по бродвейским технологиям и шел на сцене ежедневно более года. Его литературная основа — знаменитый роман Вениамина Каверина «Два капитана». Премьера состоялась в Москве 19 октября 2001 года. Всего мюзикл был показан свыше 400 раз, его увидело около полумиллиона зрителей. Спектакль получил национальную театральную премию «Золотая маска». Литературная основа мюзикла «Норд-Ост» — знаменитый роман Вениамина Каверина «Два капитана». Главные роли в мюзикле исполнили Андрей Богданов и Екатерина Гусева. Много лет энтузиасты с разрешения авторов кропотливо реставрировали видеоматериалы мюзикла, чтобы показать «Норд-Ост» на большом экране. На финальном этапе даже применялся искусственный интеллект. В итоге удалось добиться максимально возможного качества для записи двадцатилетней давности. Версия адаптирована для показа в кинозале и заметно отличается от ранее доступных вариантов. Надеемся, что впечатления от масштаба увиденного будут сопоставимы с теми, что зрители ежедневно испытывали в театре, где на сцену приземлялся самолет в натуральную величину. Для поклонников мюзикла и дуэта «Иваси» это лучший повод собраться, чтобы вспомнить любимый спектакль и познакомить с ним с ним друзей, родных, детей.

Танцы, фортепиано и фонарь: сборник миниатюр по мотивам балетов Ноймайера. Когда в театре заканчивается спектакль, все покидают здание, гаснет свет и жизнь замирает до утра. Но на сцене остаётся гореть фонарь. Один-единственный источник — призрачный свет. И при этом свете на сцену выходят танцевать призраки — души тех, кто жил театром. Джон Ноймайер поставил «Призрачный свет» в то время, когда на сцену и в самом деле никого кроме призраков не пускали. Это балет-воспоминание и исповедь, балет-мечта. Прогулка по уже существующим спектаклям и путь в прекрасный мир чистого танца. «Ghost Light. Давнее суеверие среди театральных артистов. Она лампа должна гореть всегда, пока весь театр погружен во тьму, чтобы духи могли играть свои представления». Джозеф О'Коннор, «Призрачный свет». Правило оставлять включенным технический свет на сцене идет из Викторианской Англии. Конечно, это, прежде всего, связано с безопасностью, но театр не был бы театром, если бы не попытался романтизировать эту традицию. Призрачный свет для театральных душ. Пока он горит, на сцену не могут ступить живые люди. Во время пандемии коронавируса призрачный свет — установленный на сцене шест с фонарем — постоянно горел в 23 театрах на Бродвее, которые были надолго закрыты для артистов и зрителей. Джон Ноймайер прочитал об этом статью в «Нью-Йорк Таймс» и взял за отправную точку своего спектакля. Ему удалось преодолеть санитарные запреты, собирая артистов небольшими группами, которыми они изначально делали утренний класс. Вдохновением для Ноймайера стали эти ежедневные занятия, прежде рутина, ставшая для артистов единственной возможностью заниматься любимым делом. Ради того, чтобы спектакль разрешили выпустить на сцену, не стали делать специальные костюмы и отказались от оркестра. Балет поставлен на музыку Шуберта: Музыкальные моменты, Аллегретто до минор D 915, Четыре экспромта, Cоната №18. Впрочем, танцы под фортепиано или даже в тишине — не впервые у Ноймайера. Перед нами проходит череда прекрасных видений. Среди них есть и хорошо знакомые Маргарита и Арман, герои «Щелкунчика»; и те, чьи танцы напоминают нам о других работах мастера, и совершенно новые соло и дуэты. В спектакле заняты все артисты труппы, среди которых Сильвия Аццони, Александр Рябко, Эдвин Ревазов, Анна Лаудере. Из последовательности исполненных ими миниатюр собирается нежное и задумчивое объяснение в любви театру, сцене и танцу, который есть жизнь.

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Райский сад с подвохом. Соня Йончева в сказке о цене прозрения. Премьера «Иоланты» Петра Чайковского в Венской государственной опере стала событием неординарным. Последний раз сочинение звучало на этой сцене в 1900 году — и тогда за пультом стоял сам Густав Малер, бывший в то время директором театра. Спустя 125 лет опера-притча вернулась на венскую сцену — и оказалась на удивление созвучна сегодняшнему дню. Режиссером новой постановки выступил венский дебютант Евгений Титов. Он поместил действие в полуразрушенный замок, где посреди руин разбит идиллический сад: и убежище, и темница, отгороженная от внешнего мира. «Иоланта» Титова — это актуальный спектакль-вопрос без однозначного ответа: что мы теряем и что приобретаем, открывая глаза на мир? Что лучше — счастливое неведение или горькая правда? Болгарская сопрано Соня Йончева и блестящий ансамбль исполнителей под музыкальным руководством Тугана Сохиева сделали эту постановку одним из главных хитов сезона. Спектакль Евгения Титова затрагивает не только тему цены, которую мы платим за прозрение, но и поднимает вопрос одиночества, уязвимости и контроля со стороны близких. Иво Станчев создает образ властителя, который не всесилен — короля, который одновременно и любящий отец, и тиран. Он способен отменить смертный приговор, но не способен защитить дочь от правды о мире. Титов наполняет спектакль бытовыми, на первый взгляд, деталями, которые складываются в единую картину. Лечение доктора Эбн-Хакиа в синем дождевике выглядит скорее как ритуал (он прикладывает электрод ко лбу Иоланты и смотрит показатели на ноутбуке). Иоланту здесь постоянно усыпляют — ее «райский сад» оказывается местом уколов и таблеток, «медикаментозного сна». Снаружи — другой мир, который поначалу проникает лишь отдельными штрихами. На стенах замка — граффити, предупреждающие: «Поверни назад! Тот, кто войдет сюда, умрет». Двое полуголых культуристов, как олицетворение грубой мужской силы, охраняют периметр. Привратник Бертран («громоподобный бас» Симонас Страздас) расхаживает с топором и ведет себя агрессивно. А подруги Иоланты, когда уходят, надевают одинаковые желтые плащи — и становится ясно, что они не столько подруги, сколько персонал: униформа выдает служебную, а не дружескую функцию. Режиссер не стремится шокировать любой ценой — он выстраивает логику. Каждая деталь в его спектакле подчинена главному вопросу: а так ли благостен этот райский сад? И готовы ли мы к тому, что увидим, когда он рухнет?

Райский сад с подвохом. Соня Йончева в сказке о цене прозрения. Премьера «Иоланты» Петра Чайковского в Венской государственной опере стала событием неординарным. Последний раз сочинение звучало на этой сцене в 1900 году — и тогда за пультом стоял сам Густав Малер, бывший в то время директором театра. Спустя 125 лет опера-притча вернулась на венскую сцену — и оказалась на удивление созвучна сегодняшнему дню. Режиссером новой постановки выступил венский дебютант Евгений Титов. Он поместил действие в полуразрушенный замок, где посреди руин разбит идиллический сад: и убежище, и темница, отгороженная от внешнего мира. «Иоланта» Титова — это актуальный спектакль-вопрос без однозначного ответа: что мы теряем и что приобретаем, открывая глаза на мир? Что лучше — счастливое неведение или горькая правда? Болгарская сопрано Соня Йончева и блестящий ансамбль исполнителей под музыкальным руководством Тугана Сохиева сделали эту постановку одним из главных хитов сезона. Спектакль Евгения Титова затрагивает не только тему цены, которую мы платим за прозрение, но и поднимает вопрос одиночества, уязвимости и контроля со стороны близких. Иво Станчев создает образ властителя, который не всесилен — короля, который одновременно и любящий отец, и тиран. Он способен отменить смертный приговор, но не способен защитить дочь от правды о мире. Титов наполняет спектакль бытовыми, на первый взгляд, деталями, которые складываются в единую картину. Лечение доктора Эбн-Хакиа в синем дождевике выглядит скорее как ритуал (он прикладывает электрод ко лбу Иоланты и смотрит показатели на ноутбуке). Иоланту здесь постоянно усыпляют — ее «райский сад» оказывается местом уколов и таблеток, «медикаментозного сна». Снаружи — другой мир, который поначалу проникает лишь отдельными штрихами. На стенах замка — граффити, предупреждающие: «Поверни назад! Тот, кто войдет сюда, умрет». Двое полуголых культуристов, как олицетворение грубой мужской силы, охраняют периметр. Привратник Бертран («громоподобный бас» Симонас Страздас) расхаживает с топором и ведет себя агрессивно. А подруги Иоланты, когда уходят, надевают одинаковые желтые плащи — и становится ясно, что они не столько подруги, сколько персонал: униформа выдает служебную, а не дружескую функцию. Режиссер не стремится шокировать любой ценой — он выстраивает логику. Каждая деталь в его спектакле подчинена главному вопросу: а так ли благостен этот райский сад? И готовы ли мы к тому, что увидим, когда он рухнет?

Отцы и дети по-венециански. Пласидо Доминго в ранней вердиевской опере по пьесе Байрона. Ла Скала представляет настоящую мрачную жемчужину эпохи бельканто не застывшей исторической фреской, но живой трагедией власти и отчаяния. Эта постановка в янтарных тонах — гимн умирающему величию, где Венеция в своем золотом закате — как причудливая карнавальная маска, за которой скрывается бездна жестокости. «Двое Фоскари» — история о долге, жертве и отцовской любви, основанная на драме Байрона. Дож Венеции Франческо Фоскари (Пласидо Доминго) разрывается между государственным долгом и любовью к сыну. Его наследник Якопо (Франческо Мели) несправедливо осужден Советом Десяти за убийство, которого не совершал. Художник Кристине Юрьяне одела героев в золотистые костюмы эпохи Возрождения, а режиссер и сценограф Алвис Херманис, известный своим аскетичным стилем, создал мир, лишенный привычной оперной пышности. Вместо открыточных видов Венеции — замкнутое, почти клаустрофобическое пространство. Глухие каменные стены, массивные колонны, уходящие в темноту, ощерившиеся венецианские крылатые львы. Единственным ярким пятном в этом тягучем мраке становится свет — то приглушенный медовый, мягко окутывающий фигуру старого дожа, то беспощадно-холодный в сцене суда — словно блеск золота, которое давно потеряло свою ценность. Пласидо Доминго в свои 75 спел старого дожа Франческо Фоскари, как и подобает, голосом умудренного сединами и опытом человека, который все потерял. Для него подписать приговор собственному сыну — это акт не жестокости, а глубочайшего отчаяния и безвыходности. Доминго поет, проклинает, умоляет и терпит крах на наших глазах. Его партия — не про борьбу, а про усталость, это голос человека, который слишком долго служил системе и понял это слишком поздно. Его Дож — не злодей, а старик, чья любовь к сыну уступает место маниакальной, слепой преданности букве закона. И тенор его здесь темнеет до зрелого, трагического баритона, источающего мудрость и усталость. Франческо Мели поет младшего Фоскари — Якопо. Его тенор звучит как запертый крик. Каменные львы точно смыкаются над ним, когда звучит его ария о несправедливости «Odio solo» в темнице, полная боли и ярости. Если Доминго — это величественное надгробное слово, то Мели — сама мука. Его тенор, один из лучших в мире для этого репертуара, идеально передает невинность и гнев. Анна Пироцци (Лукреция) — единственная, кто не опускает руки и до конца борется с системой. Пока дож Франческо покорно подписывает приказы Совета Десяти, а Якопо постепенно теряет рассудок в заключении, Лукреция остается трезвым голосом разума и отчаяния. Ее сопрано звучит мощно, в веристской манере, без лишней сентиментальности, оно не плачет, оно требует. Это не хрупкая героиня — это тигрица, загнанная в клетку, которая рвется на свободу. За пультом — маэстро Микеле Мариотти, который считается одним из лучших исполнителей Верди нашего времени. Он выжимает из партитуры максимум драматической силы, подчеркивая контраст между хрупким пиано в сценах надежды и взрывным форте в сценах интриг Тайного совета. Эта постановка — пример того, как режиссура может быть невидимой и при этом абсолютно точной. Она не отвлекает слушателя от вокала, но при этом создает правильную атмосферу давления и безысходности. Спектакль почти целиком строится на статичных мизансценах. Это сознательный прием режиссера, подчеркивающий беспомощность героев перед системой. Они — как фигуры в шахматной партии, которую ведет кто-то невидимый. Отчаяние здесь не показывают беготней и падениями на колени, а передают через крупные планы (благодаря видеотрансляции) и мучительную окаменелость. «Двое Фоскари» — опера, где нет победителей, есть только жертвы системы. Это Верди в его самой мрачной и терапевтичной форме. Этот спектакль — настоящий «интимный триллер» на сцене: если вы хотите увидеть, как Доминго рвет себе сердце, как Мели поет арию, которую нельзя слушать без слез, и как оркестр заставляет вас ненавидеть эту прекрасную Венецию — обязательно смотрите.

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Постановка Государственного академического центрального театра кукол им. С.В.Образцова. На фоне кадров исторической кинохроники и рисунков Сергея Образцова оживают в куклах легенды театра и кино: Любовь Орлова и Лидия Русланова, Чарли Чаплин и Леонид Утесов, Соломон Михоэлс и Федор Шаляпин, а также другие исторические знаменитости. В основе спектакля — автобиографическая книга С.В.Образцова «По ступенькам памяти». Как складывалась история жизни великого кукольника, прожившего весь ХХ век, создателя крупнейшего в мире театра кукол? Создатели спектакля «Я — Сергей Образцов» раскрывают занавес времени и представляют жизнь гения как портрет на фоне эпохи, эпичное и одновременно исповедально-лирическое путешествие по ступенькам памяти. Необыкновенная жизнь рассказана простыми обыкновенными словами, эпизодами будней: первая кукла, первая любовь, первые творческие опыты и гастроли… Создание театра, годы войны и День Победы, репетиции и премьеры, юбилейный вечер народного артиста СССР и любимая песня мамы… Евгений Цыганов в роли гения ХХ века не только преображается сам, но своей игрой меняет реальность, позволяя зрителям путешествовать и во времени, и в жизни, в чувствах и мыслях Образцова. Герой рассказывает о театре и людях, о приметах быта и сменах эпох, а перед зрителями — подчас с улыбкой, подчас до слез — раскрывается история становления души художника. Портретные куклы самых ярких актеров и знаменитостей играют на фоне обобщенных декораций — лестницы-подиума из белоснежных ступеней. Куклы становятся метафорами человеческих страстей, век и человек соединяются, а великий Сергей Образцов становится собеседником сегодняшних зрителей.

«Комеди Франсез» ставит «Макбета». Что может пойти не так? Да буквально все. День премьеры превращается в череду катастроф, но начинающему режиссеру Нине и исполнителям главных ролей во что бы то ни стало нужно сыграть спектакль, ведь от его успеха зависит будущее театра.

Райский сад с подвохом. Соня Йончева в сказке о цене прозрения. Премьера «Иоланты» Петра Чайковского в Венской государственной опере стала событием неординарным. Последний раз сочинение звучало на этой сцене в 1900 году — и тогда за пультом стоял сам Густав Малер, бывший в то время директором театра. Спустя 125 лет опера-притча вернулась на венскую сцену — и оказалась на удивление созвучна сегодняшнему дню. Режиссером новой постановки выступил венский дебютант Евгений Титов. Он поместил действие в полуразрушенный замок, где посреди руин разбит идиллический сад: и убежище, и темница, отгороженная от внешнего мира. «Иоланта» Титова — это актуальный спектакль-вопрос без однозначного ответа: что мы теряем и что приобретаем, открывая глаза на мир? Что лучше — счастливое неведение или горькая правда? Болгарская сопрано Соня Йончева и блестящий ансамбль исполнителей под музыкальным руководством Тугана Сохиева сделали эту постановку одним из главных хитов сезона. Спектакль Евгения Титова затрагивает не только тему цены, которую мы платим за прозрение, но и поднимает вопрос одиночества, уязвимости и контроля со стороны близких. Иво Станчев создает образ властителя, который не всесилен — короля, который одновременно и любящий отец, и тиран. Он способен отменить смертный приговор, но не способен защитить дочь от правды о мире. Титов наполняет спектакль бытовыми, на первый взгляд, деталями, которые складываются в единую картину. Лечение доктора Эбн-Хакиа в синем дождевике выглядит скорее как ритуал (он прикладывает электрод ко лбу Иоланты и смотрит показатели на ноутбуке). Иоланту здесь постоянно усыпляют — ее «райский сад» оказывается местом уколов и таблеток, «медикаментозного сна». Снаружи — другой мир, который поначалу проникает лишь отдельными штрихами. На стенах замка — граффити, предупреждающие: «Поверни назад! Тот, кто войдет сюда, умрет». Двое полуголых культуристов, как олицетворение грубой мужской силы, охраняют периметр. Привратник Бертран («громоподобный бас» Симонас Страздас) расхаживает с топором и ведет себя агрессивно. А подруги Иоланты, когда уходят, надевают одинаковые желтые плащи — и становится ясно, что они не столько подруги, сколько персонал: униформа выдает служебную, а не дружескую функцию. Режиссер не стремится шокировать любой ценой — он выстраивает логику. Каждая деталь в его спектакле подчинена главному вопросу: а так ли благостен этот райский сад? И готовы ли мы к тому, что увидим, когда он рухнет?

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Симфонии для Малера всегда были возможностью говорить о самых глубоких и волнующих его вопросах бытия, размышления вербальные размышления о которых не приводят к ясным ответам. Грандиозная пятичастная структура Пятой симфонии вмещает в себя долгий путь от Траурного марша к бурлящему финалу — может быть, наивную в своей окончательности, но искреннюю попытку разрешения трагического конфликта с окружающим миром.

Танцы, фортепиано и фонарь: сборник миниатюр по мотивам балетов Ноймайера. Когда в театре заканчивается спектакль, все покидают здание, гаснет свет и жизнь замирает до утра. Но на сцене остаётся гореть фонарь. Один-единственный источник — призрачный свет. И при этом свете на сцену выходят танцевать призраки — души тех, кто жил театром. Джон Ноймайер поставил «Призрачный свет» в то время, когда на сцену и в самом деле никого кроме призраков не пускали. Это балет-воспоминание и исповедь, балет-мечта. Прогулка по уже существующим спектаклям и путь в прекрасный мир чистого танца. «Ghost Light. Давнее суеверие среди театральных артистов. Она лампа должна гореть всегда, пока весь театр погружен во тьму, чтобы духи могли играть свои представления». Джозеф О'Коннор, «Призрачный свет». Правило оставлять включенным технический свет на сцене идет из Викторианской Англии. Конечно, это, прежде всего, связано с безопасностью, но театр не был бы театром, если бы не попытался романтизировать эту традицию. Призрачный свет для театральных душ. Пока он горит, на сцену не могут ступить живые люди. Во время пандемии коронавируса призрачный свет — установленный на сцене шест с фонарем — постоянно горел в 23 театрах на Бродвее, которые были надолго закрыты для артистов и зрителей. Джон Ноймайер прочитал об этом статью в «Нью-Йорк Таймс» и взял за отправную точку своего спектакля. Ему удалось преодолеть санитарные запреты, собирая артистов небольшими группами, которыми они изначально делали утренний класс. Вдохновением для Ноймайера стали эти ежедневные занятия, прежде рутина, ставшая для артистов единственной возможностью заниматься любимым делом. Ради того, чтобы спектакль разрешили выпустить на сцену, не стали делать специальные костюмы и отказались от оркестра. Балет поставлен на музыку Шуберта: Музыкальные моменты, Аллегретто до минор D 915, Четыре экспромта, Cоната №18. Впрочем, танцы под фортепиано или даже в тишине — не впервые у Ноймайера. Перед нами проходит череда прекрасных видений. Среди них есть и хорошо знакомые Маргарита и Арман, герои «Щелкунчика»; и те, чьи танцы напоминают нам о других работах мастера, и совершенно новые соло и дуэты. В спектакле заняты все артисты труппы, среди которых Сильвия Аццони, Александр Рябко, Эдвин Ревазов, Анна Лаудере. Из последовательности исполненных ими миниатюр собирается нежное и задумчивое объяснение в любви театру, сцене и танцу, который есть жизнь.

«Комеди Франсез» ставит «Макбета». Что может пойти не так? Да буквально все. День премьеры превращается в череду катастроф, но начинающему режиссеру Нине и исполнителям главных ролей во что бы то ни стало нужно сыграть спектакль, ведь от его успеха зависит будущее театра.

Постановка Государственного академического центрального театра кукол им. С.В.Образцова. На фоне кадров исторической кинохроники и рисунков Сергея Образцова оживают в куклах легенды театра и кино: Любовь Орлова и Лидия Русланова, Чарли Чаплин и Леонид Утесов, Соломон Михоэлс и Федор Шаляпин, а также другие исторические знаменитости. В основе спектакля — автобиографическая книга С.В.Образцова «По ступенькам памяти». Как складывалась история жизни великого кукольника, прожившего весь ХХ век, создателя крупнейшего в мире театра кукол? Создатели спектакля «Я — Сергей Образцов» раскрывают занавес времени и представляют жизнь гения как портрет на фоне эпохи, эпичное и одновременно исповедально-лирическое путешествие по ступенькам памяти. Необыкновенная жизнь рассказана простыми обыкновенными словами, эпизодами будней: первая кукла, первая любовь, первые творческие опыты и гастроли… Создание театра, годы войны и День Победы, репетиции и премьеры, юбилейный вечер народного артиста СССР и любимая песня мамы… Евгений Цыганов в роли гения ХХ века не только преображается сам, но своей игрой меняет реальность, позволяя зрителям путешествовать и во времени, и в жизни, в чувствах и мыслях Образцова. Герой рассказывает о театре и людях, о приметах быта и сменах эпох, а перед зрителями — подчас с улыбкой, подчас до слез — раскрывается история становления души художника. Портретные куклы самых ярких актеров и знаменитостей играют на фоне обобщенных декораций — лестницы-подиума из белоснежных ступеней. Куклы становятся метафорами человеческих страстей, век и человек соединяются, а великий Сергей Образцов становится собеседником сегодняшних зрителей.

Райский сад с подвохом. Соня Йончева в сказке о цене прозрения. Премьера «Иоланты» Петра Чайковского в Венской государственной опере стала событием неординарным. Последний раз сочинение звучало на этой сцене в 1900 году — и тогда за пультом стоял сам Густав Малер, бывший в то время директором театра. Спустя 125 лет опера-притча вернулась на венскую сцену — и оказалась на удивление созвучна сегодняшнему дню. Режиссером новой постановки выступил венский дебютант Евгений Титов. Он поместил действие в полуразрушенный замок, где посреди руин разбит идиллический сад: и убежище, и темница, отгороженная от внешнего мира. «Иоланта» Титова — это актуальный спектакль-вопрос без однозначного ответа: что мы теряем и что приобретаем, открывая глаза на мир? Что лучше — счастливое неведение или горькая правда? Болгарская сопрано Соня Йончева и блестящий ансамбль исполнителей под музыкальным руководством Тугана Сохиева сделали эту постановку одним из главных хитов сезона. Спектакль Евгения Титова затрагивает не только тему цены, которую мы платим за прозрение, но и поднимает вопрос одиночества, уязвимости и контроля со стороны близких. Иво Станчев создает образ властителя, который не всесилен — короля, который одновременно и любящий отец, и тиран. Он способен отменить смертный приговор, но не способен защитить дочь от правды о мире. Титов наполняет спектакль бытовыми, на первый взгляд, деталями, которые складываются в единую картину. Лечение доктора Эбн-Хакиа в синем дождевике выглядит скорее как ритуал (он прикладывает электрод ко лбу Иоланты и смотрит показатели на ноутбуке). Иоланту здесь постоянно усыпляют — ее «райский сад» оказывается местом уколов и таблеток, «медикаментозного сна». Снаружи — другой мир, который поначалу проникает лишь отдельными штрихами. На стенах замка — граффити, предупреждающие: «Поверни назад! Тот, кто войдет сюда, умрет». Двое полуголых культуристов, как олицетворение грубой мужской силы, охраняют периметр. Привратник Бертран («громоподобный бас» Симонас Страздас) расхаживает с топором и ведет себя агрессивно. А подруги Иоланты, когда уходят, надевают одинаковые желтые плащи — и становится ясно, что они не столько подруги, сколько персонал: униформа выдает служебную, а не дружескую функцию. Режиссер не стремится шокировать любой ценой — он выстраивает логику. Каждая деталь в его спектакле подчинена главному вопросу: а так ли благостен этот райский сад? И готовы ли мы к тому, что увидим, когда он рухнет?

Один за всех. Спектакль о человеке, оказавшемся наедине со своим сознанием. Все роли исполняет Евгений Миронов. «Гамлет | Коллаж» — первый спектакль Робера Лепажа в Москве, крупнейший совместный культурный проект России и Канады. Во всем мире зрители знают работы Робера Лепажа «Обратная сторона луны», «Проект Андерсон», «Липсинк», знаменитое шоу «Цирка дю Солей» (Cirque du Soleil) и многие другие. Предложение поставить спектакль в Москве Робер Лепаж принял после личного знакомства с Евгением Мироновым и посещения реконструированного здания Театра наций. По пьесе Уильяма Шекспира «Гамлет». Все герои спектакля в исполнении Евгения Миронова как бы замкнуты в пространстве запрограммированного куба-конструктора, на котором с помощью новейших методов видеоизображения проецируется то зала дворца, то библиотека, то беседка сада, то кабинет, то корабельная каюта. Здесь убивают Полония, здесь умирает Офелия, здесь Гамлет общается с «бедным Йориком» и произносит великий монолог «Быть или не быть...». Робер Лепаж: «Главная проблема Гамлета в том, что он слишком много думает. Он не находит решения задачи. Это персонаж, который все время работает мозгом. В конце концов, мощный символ театра и «Гамлета» — череп. Поэтому Шекспир сочиняет огромную сцену, где есть череп, это тоже человеческая голова. У меня нет, конечно, всех ответов на мои многочисленные вопросы. Поэтому было интересно сделать что-то с одним актером, с головой одного актера». «Гамлет | Коллаж» стал лауреатом XXIII Театральной премии «Хрустальная Турандот», премий «Сделано в России» журнала «Сноб» и «Звезда театрала», был выдвинут на национальную премию «Золотая маска». Спектакль гастролировал в Санкт-Петербурге (Россия), Сингапуре, Тель-Авиве (Израиль), Бухаресте (Румыния), Стамбуле (Турция).

Лондонская история по мотивам исторического романа Марка Твена — со средневековой музыкой и стихами Андрея Усачева. Спектакль, поставленный по мотивам самого известного исторического романа Марка Твена, открыл новую страницу в творчестве Терезы Дуровой и ее команды — обращение к традициям национальных музыкальных культур. В «Принце и нищем» звучит средневековая английская и немецкая музыка, исполняемая оркестром на старинных инструментах (арфа-доппиа, смычковая псалтирь, колесная лира, крумхорн, раушпфайф, бузуки, бойран, ландскнехтский барабан и др.), некоторые из которых являются музейными экспонатами. Серый и туманный Лондон странен, и случиться в нем может всякое. Нищий мальчишка, случайно попавший в королевский дворец, может оказаться на троне. Конечно, если он очень похож на наследного принца. Казалось бы, простая забава — поменяться местами с принцем — на деле оборачивается непредсказуемыми последствиями.