«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

Галопад в двух действиях. Нестандартная версия гоголевской поэмы со сцены Театра Вахтангова. Постановка по одноименной поэме Николая Гоголя выполнена в жанре галопада — стремительного и головокружительного бального танца, отражающего хаос и утрату нравственных ориентиров в обществе. Действие, сосредоточенное на формировании главного героя Павла Ивановича Чичикова, начиная с его детства и заканчивая путешествием по российским губерниям, разыграно блестящим актерским дуэтом, отмеченным премией «Хрустальная Турандот», — Марией Ароновой и Владиславом Гандрабурой. «Галопад летел во всю пропалую: почтмейстерша, капитан-исправник, дама с голубым пером, дама с белым пером, грузинский князь Чипхайхилидзев, чиновник из Петербурга, чиновник из Москвы, француз Куку, Перхуновский, Беребендовский — всё поднялось и понеслось» (Н.В.Гоголь. «Мертвые души»). Галопад (от французского galopade) — бальный танец в быстром темпе, впервые в России упомянут в «Правилах для благородных общественных танцев» в 1825 году. Описание галопада в поэме Гоголя создает ощущение несущейся в невероятном вихре жизни, потерявшей надежную точку опоры. Владимир Иванов, режиссер: Первоначально наш спектакль назывался «Галопад», но мы остановились на более традиционном «Мертвые души». Галопад — особая пляска, в которой кавалер с дамой, обняв друг друга, скачут оба вместе. В этой фразе, в этом определении смысл и квинтэссенция идеи нашего спектакля, который станет гимном актерству, Театру. Это главное, так как Гоголь бездонен, это невероятный автор, и мы понимаем, что можем показать только одну его сторону.

Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

Шедевр Верди в самом сердце римской каменоломни — грандиозная машина времени для меломанов. Масштабный спектакль в уникальной локации оперного фестиваля в Санкт-Маргаретен, поставленный Робертом Герцлем среди романтических пейзажей древнеримского карьера и воплощенный на киноэкране знаменитым дуэтом режиссеров Долезала и Россахера. История запретной любви между египетским военачальником Радамесом и прекрасной эфиопской принцессой Аидой словно переносят зрителей в настоящий Древний Та-Кемет: более 400 участников на сцене, пиротехнические спецэффекты, лошади, колесницы и даже слоны. И это не степенно шагающие театральные животные — лошади и колесницы въезжают рысью и часто переходят в галоп. Слоны взрослые и по-настоящему огромные. Священный танец жриц и танец после Триумфального марша исполняют десятки артистов. Древние египетские статуи освещены огромным количеством полыхающих факелов, а храм насчитывает несколько этажей и далек от условной декорации.

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

Зависит ли настоящая любовь от магии или простые смертные могут сами разобраться в своих отношениях, выясняют Мишель Терри и Джон Лайт в одной из самых искрометных постановок «Глобуса». Три измерения, три сюжета, связанных с миром аристократии, с фантастическим царством эльфов и с забавной компанией простолюдинов, причудливо переплетаются в одной из самых знаменитых комедий Шекспира, которая очаровывает зрителей всего мира уже более 400 лет. Сбежавшие из афинского дворца две пары влюбленных юношей и девушек попадают в жернова конфликта могущественных существ из другого мира. Не стоит вставать между повелителями эльфов Обероном и Титанией, когда они ревнуют и пытаются отомстить друг другу! На свою беду, в волшебную путаницу втягивается и уморительная шестерка ремесленников во главе с Основой, которые тайно готовят в лесу постановку пьесы «Пирам и Фисба»… Постановка Шекспировского театра «Глобус». Согласно статистике, именно «Сон в летнюю ночь» ставится в театрах мира чаще других шекспировских пьес (нет, не «Гамлет»!). И именно с помощью пестрой вереницы эльфов, озорного духа Пака, грозного Оберона, прекрасной Титании и, конечно, ослиной головы олуха Основы британские родители приучают своих отпрысков к великой национальной литературе. Это своего рода «Руслан и Людмила» для маленьких британцев, но, как и в каждой сказке, в ней есть и вполне взрослые намеки. Пьеса ведь все-таки о любви. В репликах молодых Гермии, Елены, Лизандра и Деметрия, которыми они обмениваются, как теннисными мячами, любой, кто хоть раз в жизни влюблялся, узнает весь жар и отчаянье томящегося от невыразимой страсти сердца. В череде яростных и несправедливых упреков друг другу взрослых (если у эльфов есть возраст) Титании и Оберона — такие понятные зрелым семейным парам проблемы. В мудром спокойствии и счастье Тезея и Ипполиты — тот желанный идеал, к которому хочется стремиться. Увенчивает этот гимн разным стадиям и проявлениям любви замечательная малозаметная мораль. Распутывая все гордиевы узлы и любовные многоугольники, которые сам же и натворил с помощью волшебного сока, Оберон полностью избавляет всех пострадавших от любой магии. Очнувшись, они возвращают себе обычное, человеческое зрение, и — возможность самим выбирать предмет для сердца своего. Настоящая любовь может быть только реальной! Шекспира любят упрекать (в том числе на него за это злился Толкин) в том, что он превратил грозных и опасных духов из древних легенд в жалкие мелкие отродья с нежными крылышками (что эльфы Титании, что королева Маб у Барда действительно микроскопических размеров). Но Доминик Дромгул возвращает эльфам дикий и даже распущенный нрав, традиционно обходясь минимумом декораций и не полагаясь на магию костюмов: все делают актеры. Титания в исполнении Мишель Терри — настоящее неистовое женское начало, сама мать-природа. Оберон, которого играет Джон Лайт, просто источает властность альфа-самца. Пак в исполнении слегка инопланетного Мэттью Теннисона не нежный дух с писклявым голоском, а настоящий бесенок, не имеющий представлений о добре и зле. «Сон в летнюю ночь» — образцовая постановка «Глобуса». Не случайно именно ее Доминик Дромгул отправлял в мировое турне, и зрители крупных городов России в 2014 году увидели живую версию спектакля с другим составом (с Джани Ди в роли Титании/Ипполиты, Аденом Джиллеттом в роли Оберона/Тезея и Молли Логан в роли Пака). С этого спектакля можно рекомендовать начать знакомство с «Глобусом»: в первом акте атмосфера настолько очаровывает, что можно с удивлением поймать себя на ощущении, что вокруг не зал кинотеатра (и даже не партер настоящего «Глобуса»), а тот самый сказочный лес, где заблудилась четверка незадачливых влюбленных. А во втором акте, к моменту исполнения шестеркой ремесленников трагедии «Пирам и Фисба», зал уже просто рыдает от смеха.

Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

«Энциклопедии русской жизни» как личный дневник Пушкина. Ироничная версия Егора Перегудова для тех, кто готов к экспериментам. Спектакль Театра им. Вл.Маяковского. В пространстве русской зимы на сцене Маяковки самый известный пушкинский сюжет звучит в исполнении молодых артистов, почти ровесников героев. Их молодость и самоирония автора превращают «энциклопедию русской жизни» в искренний поэтический театр, где поэзия не форма текста, а образ жизни. Гадания с народными песнями, именины, зимняя дорога, танцы на балу — все это возникает не как приметы старины, а оживает в современном прочтении. Создатели спектакля продолжают исследовать природные стихии на сцене. В декорациях народного художника Владимира Арефьева разные состояния воды проявляют летучесть авторского слога и переменчивость главного героя. Снег то укутывает сцену перинами, то трещит морозами, то превращается в капель. Флешбэки, сны, размышления о прошлом меняют линейный ход истории и заставляют заново знакомиться с хрестоматийными героями. Этот «Евгений Онегин» рассчитывает на диалог со зрителем, хорошо знающим первоисточник и способным оценить хулиганства Пушкина на сцене. Егор Перегудов: «Пушкин — это «летучие творения». А что может быть более летучим, чем юмор? Именно он и создает движение воздуха в произведении, которому 200 лет. Количество ярлыков, навешанных на текст, который половина зала знает наизусть, столь огромно, что, в первую очередь, мы старались обойти театральные штампы. Мы воспринимаем «Онегина» не как «энциклопедию русской жизни», а как личный дневник Пушкина, «искренний журнал» — так формулирует сам автор. Наблюдения поэта за современностью, его размышления о любви и дружбе пронизаны огромной иронией и самоиронией. На этой интонации мы и создаем спектакль».

«Хрустальная Турандот» за лучшую сценографию сезона. Анна Ардова в новаторском спектакле со сцены Театра Маяковского. На перекрестке лесных дорог, посреди России, сходятся два провинциальных артиста, комик Счастливцев и трагик Несчастливцев. Дорога доводит их до «Пеньков» — усадьбы богатой помещицы Гурмыжской, где творится «темный лес». Молодые женятся на старых ради денег, бесприданницы топятся от любви, все врут и никто не счастлив. Поработав в других спектаклях со стихиями ветра, воды, огня, в пьесе Островского художественный руководитель Маяковки Егор Перегудов исследует новую стихию. Леса давно нет. Нет ни пеньков, ни опилок. Одна природная сила вытеснила другую, оставив человека в тревожной зыбкости и полном бессилии. Мир буквально поплыл из-под ног, и людям здесь больше не на что опереться. Разве что сотворить для себя иллюзию другого мира? Актеры Счастливцев и Несчастливцев, нищие и бездомные, приходят в богатую усадьбу и вопреки логике заставляют каждого стать собой. Если ты не можешь выбрать за левых/за правых, ломай саму систему этого выбора, будь сумасшедшим: создай реальность, в которой не нужно выбирать из двух зол.